Очень часто люди считают, что потеря домашнего любимца – это ерунда. Но это неправда, потеря животного причиняет невыносимую боль, конечно, при условии, что вы к нему очень привязались. Эта история об одном грустном случае.
Однажды дождливым ноябрьским днем я выбралась в магазин. В голове была куча мыслей о том, какую клетку лучше всего купить для морской свинки, ведь муж кроме морской свинки никакого домашнего животного заводить не разрешил. По дороге домой с покупками увидела щенка. Такой маленький щенок обычной дворняжки, несчастный и мокрый, дрожит от холода. Ну не могла я его оставить там, на улице. Муж мой отнесся к этому с пониманием, и собака осталась жить с нами в однокомнатной квартире.
Назвали мы щенка Джерри. На самом деле не так все хорошо было у Джерри со здоровьем с самого начала. У нее на мордочке был огромный лишай, поэтому мы с мужем понесли ее к ветеринару. Врач объяснил, что это стригущий лишай, который необходимо вывести. Никакие прививки собаке делать нельзя было, пока лишай оставался на месте, ведь прививки можно делать лишь абсолютно здоровой собаке.
Всю зиму мы терпеливо мазали Джерри мордочку вонючей мазью от лишая и наша собака, наконец, от него избавилась. Я уже думала нести ее на прививку, но Джерри заболела на какую-то простуду. Вроде ничего страшного не было, просто чихала и кашляла. Понесла я ее к ветеринару, а он сказал, что ничего страшного нет, выписал какие-то таблетки и отправил нас домой.
Надо сказать, что городок у нас маленький и животных водят к врачу в ветеринарную аптеку. Никаких обследований он не делает, а все определяет «на глаз». Вот он и не угадал диагноз нашей собачке. Спустя два дня она уже не могла ходить, не хотела ни есть, ни пить. Мы ее завернули в теплый платок и опять понесли к ветеринару. Теперь он уже сказал, что собака заболела чумкой, выписал уколы, но сказал, что делать их нам придется самим.
И вот пришлось мне учиться делать собаке уколы, муж не мог на это смотреть. Кормила я ее кашкой из бутылочки, поила водичкой из шприца, сняв с него иголку. Но собака не хотела ничего, а все, что она ела, сразу же выходило обратно. Уколы не помогали, хотя я старалась делать их точно так, как объяснял врач. Потом ее всю свело в конвульсиях, и она умерла.
Мы с мужем плакали всю дорогу, пока несли ее в лес, чтобы там похоронить. У нас есть длинный узкий висячий мост через реку и когда мы несли Джерри через этот мост, то люди смотрели на нас как на идиотов, они не понимали, как можно так плакать за простой беспородной собакой. Но эта собака для нас была другом, членом семьи, перед глазами постоянно стояла картина этой ее смерти. И я во всем винила врача за то, что он вовремя не определил правильный диагноз. Джерри прожила у нас четыре месяца.
Прошло время, но я никак не могла успокоиться после этого случая, у меня началась, наверно, депрессия. Я даже хотела умереть, не хотелось никуда идти гулять. Муж тоже сильно грустил, а родственники с нас смеялись, что мы за собакой грустим как за ребенком. Иногда люди бывают очень жестокими.
Прошло время, теперь у нас другая собака, ее тоже зовут Джерри, но ту первую собаку я не забуду никогда.
Оля
